Страшное на экране
Известный писатель-фантаст Георгий Гуревич считает, что страшное в кино передать очень трудно. Когда зрителям показывают даже страшную сцену, они могут не испытывать ужаса. Зато если не видят, а только чувствуют — тут ощущение страха и возникает. Писатель приводит три примера.
Первый — из нашего фильма «Планета бурь»: «Один из героев, самый юный, мечтает встретить на Венере разумных жителей и прекрасных жительниц. Эта мечта осуществляется. Но венерианка так и не показана. Мы слышим только ее голос — мелодичный, странно напряженный, видим колеблющееся отражение на воде. Зрителю самому предоставляется возможность вообразить нечто чуждое, но прекрасное».
Ну, это совсем не страшно. А вот другой пример. Из американского фильма «Борьба миров», снятого по роману Герберта Уэллса: «Марсиане почти не показаны нам. Только один раз мелькнет на заднем плане не очень понятная тощая фигура, да и в финале мы видим руку умирающего марсианина. Зримого образа нет, но нужное впечатление достигается. Если бы марсиане разгуливали по экрану, наше отношение к ним зависело бы от их внешности. К человекообразному благообразному марсианину зритель мог бы проникнуться неожиданной симпатией. Пришельцы уродливые вызывали бы не только страх, но и гадливое презрение, а может быть, и смех. Марсиане в фильме невидимы, и они становятся просто обобщенным воплощением зла, более абстрактного, чем дьявол».
Третий пример — из японского фильма «Годзилла»: «Годзилла, это подводное существо, разбуженное атомной радиацией, — тоже символ зла, но воплощенный в зримый образ. В начале фильма мы не видим годзиллу: в ночной тьме кто-то топит корабли, вздымает волны, слизывающие деревни. Это будоражит воображение; холодок идет по спине у зрителя. Но потом нам показывают ямы-следы, потом длиннющий хвост, потом и самого зверя. И сразу налет разочарования: «Да это динозавр всего лишь!» Он велик, страшен, противен, но масштаб опасности дан, и мы понимаем, что артиллерия справится с этим чудищем без труда. Далее сообщается, что динозавр огнедышащий («Ну, это уж сказка!»), он ходит по городу, палит огнем из ноздрей, поджигает дома… Снаряды его почему-то не берут, танки против него бессильны. А когда годзилла уходит в море, отмахиваясь лапами от истребителей, как от мух, в зале раздается смех».
Оказывается, не все «ужастики» рождают чувство страха. И русская поговорка об этом же говорит: не так уж страшен черт, как его малюют.
Знаете ли вы
Кто такой Франкенштейн? Это плод воображения английской писательницы Мэри Шелли (жены известного поэта-романтика XIX века). Ее фантастический роман «Франкенштейн, или Современный Прометей», написанный в 1818 году, повествовал о страшном чудовище в облике неуклюжего человека, которое создал ученый Франкенштейн. Он представлял собой нечто вроде робота, сеющего везде страх и совершающего на своем пути бесчисленные убийства — в его голову Франкенштейн вложил мозг преступника. Страшное создание, в конце концов расправлялось и со своим творцом.
В начале 30-х годов угасающий монстр появился на киноэкране в фильме американского режиссера Джеймса Уэйла, его сыграл английский актер с русским именем и фамилией Борис Карлофф. Потом зрители узнали, что это псевдоним, однако страх от этого не убавился.
Первый фильм об искусственном человеке назывался просто «Франкенштейн», затем последовали «Невеста Франкенштейна», «Сын Франкенштейна», «Проклятие Франкенштейна», «Месть Франкенштейна», «Дом Франкенштейна» и т. д. В общем, родилась целая серия — она растянулась на 39 картин и продолжалась в течение нескольких лет. И взбудораженные зрители шли в кинотеатры, чтобы получить очередную порцию «ужаса». Но вот, наконец, наступило время, когда кино решило со страшилой попрощаться — режиссер Мел Брукс сделал в 1974 году пародию на старые фильмы. Внук Франкенштейна выкапывал там из могил своих предков. И это уже не вызывало страха. Некоторые люди даже смеялись.
Неизвестное и скрытое всегда было более страшным. От неизвестности создается напряженная атмосфера, которая должна быть в ужастиках.