В поисках сусаниных
Любопытная история произошла с Александром Левицким. В 1911 году его пригласили съемщиком, то есть кинооператором, в фирму «Пате» и поручили необычное задание: надо было снять документальную картину. По сути, это был научно-популярный фильм. Картина должна была запечатлеть своеобразное путешествие из Москвы в одну из отдаленных деревень Ярославской губернии. Мсье Аш, возглавлявший фирму «Пате», решил поручить эту работу Левицкому, возложив на него не только операторские задачи, но и режиссерские заботы. И сценарий ему тоже надо было написать самому, чего он никогда не делал.
Тема картины родилась после того, как хозяин побывал в Большом театре и услышал там Шаляпина.
Левицкий долго не мог понять, в чем дело, когда Аш стал рассказывать ему о своих впечатлениях: «Какой огромный талант!.. Голос!.. Он положительно очаровал мадам и меня!»
Ну какое, спрашивается, отношение имеет опера «Жизнь за царя» к будущему фильму?
— Мои русские знакомые, с которыми я слушал оперу, — заметил собеседник, — говорили, что, возможно, у Ивана Сусанина, который спас царя, есть потомки в той деревне, где он жил…»
Левицкий начал отбиваться, доказывая, что это легенда и никаких потомков не может быть, но француз ничего не слышал: он хотел, чтобы картина появилась и чтобы в ней были показаны крестьяне, у которых такой знаменитый предок.
Спорить было бесполезно, и оператор вынужден был согласиться.
На свои силы Левицкий мог рассчитывать только как оператор — все остальное его пугало. Чтобы избежать неприятностей, он уговорил своего приятеля-газетчика отправиться вместе с ним. Вдвоем будет легче! К тому же из этой истории может получиться неплохой репортаж для газеты. Приятель на ходу набросал сценарий, точнее, план картины, и двое мужчин начали собираться в дальнюю дорогу.
Дело было зимой, мороз стоял суровый, но деваться было некуда — и они поехали. Добирались сначала на поезде. В Ярославле Левицкий кое-что снял: Волгу, скованную льдом; покрытые глубоким снегом баркасы; Ипатьевский монастырь; монахов, бредущих гуськом; величественные палаты бояр Романовых…
С приятелем, правда, случилась беда: он впопыхах забыл паспорт, и в гостиницу его не поселяли. Помогли хитрости и уговоры, ссылки на то, что снимается картина про царя.
Извозчик, с которым договорились о поездке в деревню, их обнадежил:
— Да там полсела сусанинцев.
И вот они двинулись дальше: в санях, укутавшись в громадный тулуп. Мороз под вечер крепчал и щипал щеки. На всякий случай захватили с собой ружье.
От мерного покачивания ездоки сразу уснули, а глаза открыли, когда впереди показались огоньки. Извозчик хлестал лошадей, но те шли медленно, видимо устали.
Огоньки оказались ненастоящими: это в темноте светились волчьи глаза. Тут-то и пришлось стрелять. Наугад, так как ничего не было видно: кромешная тьма кругом.
Волки выли, и один из них сильнее других — очевидно, Левицкий его ранил. И розвальни понеслись теперь как бешенные — испугались и лошади, и люди.
Когда прибыли в какую-то деревню, пришли в себя и успокоились.
Опять поехали. Утром Левицкий снял местных ребятишек, учившихся в церковноприходской школе имени Сусанина, их учителя и священника Никодима, пригласившего москвичей к себе домой. Затем их познакомили со старым дедом Матвеем: он вроде бы знал все на свете. С расспросами на него набросился бывалый газетчик, а Левицкий снимал.
Но потомков Сусанина в селе не оказалось. И сенсационного фильма не вышло. Получилась заурядная картина. Однако французам она понравилась, особенно кадры, запечатлевшие деревенского мельника Парамона: он здорово был похож на Мельника в опере. Хозяин «Пате» послал фильм в Париж, а в Москве его так и не показали. Не рискнули!
Об этом узнал кинопредприниматель Ханжонков, и на его студии не мудрствуя лукаво поспешили сделать инсценировку оперы. Снимал картину на сей раз француз Луи Форестье, которого пригласили из Парижа.
Вокруг кино
В 1907 году гимназист Всеволод Чайковский, которому исполнилось 15 лет, решился на вполне взрослый шаг — у него возникла мысль о выпуске кинематографической газеты. Он нашел на Арбате небольшую типографию, где согласились выполнить его заказ. В конце концов, остановились на сумме 15 рублей. Ему уступили, когда узнали, что тираж приличный — 1000 экземпляров, а сама газетка умещалась всего на одном листке.
К выпуску газеты подключился старший брат Борис. Небольшой капитал в сумме 12 р. 80 к. ребята получили в качестве подарка от старого друга семьи, поощрявшего коммерческую инициативу подростков.
Всеволод взял на себя подготовку текста: как репортер он направился к владельцам московских кинотеатров и получил у них программы показа фильмов, а также написал короткую заметку. Потом родилась первая кинорецензия о картине, имевшей наибольший успех. Борис же выступил в качестве редактора — он своего младшего брата кое-где поправил. И вот, кажется, все готово. Можно отправляться в типографию…
«Когда я вышел из типографии после выпуска номера своей газеты, — вспоминал Всеволод, — было уже восемь часов утра. Навстречу шли мои товарищи, направлявшиеся в гимназию, но я был как в чаду, никого не замечал и абсолютно не чувствовал холода, несмотря на то что в тот день стоял очень жестокий мороз. Добравшись до дому, я лег и проспал до самого вечера».
А на следующий день братья сидели в кинотеатре. Их пригласил один из хозяев в знак благодарности за газету. Зрители расхватали ее тут же. Все спрашивали, когда же выйдет следующий номер. Всеволод отмалчивался. Он успел нахватать в гимназии двоек, и впереди его ожидали трудные экзамены. Не до газеты уже было.
Но интерес к кино Всеволод не потерял и, когда вырос, написал целую книгу на эту тему.